Вредные припасы

Евгений Серебряков

 

Вредные припасы (по мотивам Матильды, Пин-апа, Льва Толстого и опыта поедания современных продуктов питания, науки и искусства)

Странные люди населяют Россию. Странные. Вон какой ажиотаж был в целой стране, когда декабрь 2017-го переходил в январь 2018-го. Все поздравляли и себя, и окружающих. Желали много чего себе и всем. Не работали почти полмесяца. Ну и… И что?

Сегодня 31 января 2018-го. Сегодня состоится переход первого месяца 2018-го во второй — февраль. И никаких поздравлений, никаких пожеланий, никаких отмечаний…

Так же и во всем. Бла-бла-бла много, а дела мало. Мне вспомнились громкие скандалы культуры-2017, науки-2017, политики-2017… Только почему-то не вспомнились достижения культуры, науки и техники, политики и экономики, образования и здравоохранения образца 2017-го года…

Наверное, их не было. Или мне про них ничего неизвестно. Может быть…

Однако все же упомяну о двух скандалах культуры 2017-го.

Первый скандал — борьба бывшего прокурора Крыма и нынешнего депутата Госдумы Натальи Поклонской с режиссером Алексеем Учителем. Пишут, что эта история войдет в учебники по кинематографии как беспрецедентная пиар-акция с отягчающими обстоятельствами. Поклонская направила 43 обращения в Генпрокуратуру, требуя проведения проверок — как относительно финансовых злоупотреблений кинематографистов, так и о наличии в картине оскорбления чувств верующих (Николай II был канонизирован как страстотерпец). Начиная с осени 2016 года Поклонская делала все для того, чтобы не допустить к прокату фильм о романе последнего русского царя Николая II и балерины Матильды Ксешинской.

Были и многостраничные экспертизы, и перепалка в СМИ, и вмешательство политиков различного уровня, и достаточно твердая позиция Министерства культуры.

Картина все же вышла в прокат и собрала более 500 млн рублей — не так много, как можно было ожидать, но немало для отечественного кино.

Второй скандал — борьба нескольких граждан города Рыбинска с директором Рыбинского музея Сергеем Черкалиным и художником Андреем Тарусовым, проживающим в Соединенных Штатах. Гражданами были направлены обращения губернатору Ярославской области, прокурору с просьбой провести проверку выставки Тарусова и рекламной афиши, размещенной на сайте музея, на предмет наличия в них содержания, оскорбляющего чувства верующих. В течение августа и сентября 2017 г. творчество Тарусова было доступно для обозрения в одном из залов музея. В тот же период бюрократические инстанции занимались отписками.

Итак, первый скандал прогремел на всю страну и даже за ее пределами. Второй скандал, простите, скандальчик получил незначительную известность в Рыбинском муниципальном округе и ничтожную за его пределами. Надеюсь, что в США, где проживает художник Тарусов, кто-то из его ближайшего окружения так же знал о рыбинском скандальчике.

Что общего в этих двух скандалах? Действительно, что общего?

Во-первых, посыл — оскорбление чувств верующих.

Во-вторых, реакция властей и экспертов, искусствоведов, коллег по цеху, чиновников от культуры и силовых структур, политических и культурных деятелей как государственного, так и местного уровня. Эта реакция такова, что, мол, а ничего страшного, и вообще, все в пределах закона и всё очень даже на высоком художественном уровне, уж мы-то, мол, специалисты и эксперты знаем толк в этом … и подобном этому … искусстве. А вам, граждане, остается только довериться нам, и совершенно не обращать внимание на каких-то оскорбляющихся, которые вряд ли в своем уме, а если и в уме, то пребывают в заблуждениях и мракобесии. Вполне даже возможно, что они сами пиарятся. В общем, ну их. Как-то так.

Впрочем, продолжать углубляться в частности этих двух скандальных случаев не буду. Если кому интересно, обратитесь на сайт сетевого издания РОП ТВ, главным редактором которого я являюсь, и там вы найдете достаточно материалов в текстовом, видео- и аудио- форматах.

А сейчас я прочту вам притчу Льва Николаевича Толстого. Называется

«Вредные припасы».

Торговали люди мукою, маслом, молоком и всякими съестными припасами. И один перед другим, желая получить побольше барышей и поскорее разбогатеть, стали эти люди все больше и больше подмешивать разных дешёвых и вредных примесей в свои товары: в муку сыпали отруби и извёстку, в масло пускали маргарин, в молоко — воду и мел.

 

И до тех пор, пока товары эти не доходили до потребителей, всё шло хорошо: оптовые торговцы продавали розничным и розничные продавали мелочным. Много было амбаров, лавок, и торговля, казалось, шла очень успешно. И купцы были довольны. Но городским потребителям, тем, которые не производили сами своего продовольствия и потому должны были покупать его, было очень неприятно и вредно.

Мука была дурная, дурное было и масло и молоко, но так как на рынках в городах не было других, кроме подмешанных товаров, то городские потребители продолжали брать эти товары и в дурном вкусе их и в своём нездоровье обвиняли себя и дурное приготовление пищи, а купцы продолжали всё в большем и большем количестве подмешивать посторонние дешёвые вещества к съестным припасам.

Так продолжалось довольно долго; городские жители всё страдали, и никто не решался высказать своего недовольства.

И случилось одной хозяйке, всегда питавшейся и кормившей свою семью домашними припасами, приехать в город. Хозяйка эта всю свою жизнь занималась приготовлением пищи и хотя и не была знаменитой поварихой, но хорошо умела печь хлебы и вкусно варить обеды. Купила эта хозяйка в городе припасов и стала печь и варить.

Хлебы не выпеклись, а развалились. Лепёшки на маргариновом масле оказались невкусными. Поставила хозяйка молоко, сливки не настоялись. Хозяйка тотчас же догадалась, что припасы нехороши. Она осмотрела их, и её догадка подтвердилась: в муке она нашла извёстку, в масле — маргарин, в молоке — мел.

Увидав, что все припасы обманные, хозяйка пошла на базар и стала громко обличать купцов и требовать от них или того, чтобы они держали в своих лавках хорошие, питательные, непорченые товары, или чтобы перестали торговать и закрыли свои лавочки.

Но купцы не обратили никакого внимания на хозяйку и сказали ей, что товары у них первый сорт, что весь город уже сколько лет покупает у них и что они даже имеют медали, и показали ей медали на вывесках.

Но хозяйка не унялась.

— Мне не медали нужно, — сказала она, — а здоровая пища, такая, чтобы у меня и у детей от неё животы не болели.

— Верно, ты, матушка, и муки и масла настоящего и не видала, — сказали ей купцы, указывая на засыпанную в лакированные закрома белую на вид, чистую муку, на жёлтое подобие масла, лежащее в красивых чашках, и на белую жидкость в блестящих прозрачных сосудах.

— Нельзя мне не знать, — отвечала хозяйка, — потому что я всю жизнь только то и делала, что сама готовила и ела вместе с детьми. Товары ваши порченые. Вот вам доказательство, — говорила она, показывая на испорченный хлеб, маргарин в лепёшках и отстой в молоке. — Ваши товары надо все в реку бросить или сжечь и вместо них завести хорошие!

И хозяйка не переставая, стоя перед лавками, кричала всё одно подходившим покупателям, и покупатели начинали смущаться.

Тогда, видя, что эта дерзкая хозяйка может повредить их торговле, купцы сказали покупателям:

— Вот посмотрите, господа, какая шальная эта баба. Она хочет людей с голоду уморить. Велит все съестные припасы потопить или сжечь. Что же вы будете есть, коли мы её послушаемся и не будем продавать вам пищи? Не слушайте её: она — грубая деревенщина и не знает толка в припасах, а нападает на нас только из зависти. Она бедна и хочет, чтобы и все были так же бедны, как она.

Так говорили купцы собравшейся толпе, нарочно умалчивая о том, что женщина хочет не уничтожать припасы, а дурные заменить хорошими.

И тогда толпа напала на женщину и начала ругать её.

И сколько женщина ни уверяла всех, что она не уничтожить хочет съестные припасы, что она, напротив, всю жизнь только тем и занималась, что кормила и сама кормилась, но что она хочет только того, чтобы те люди, которые берут на себя продовольствие людей, не отравляли их вредными веществами под видом пищи; но сколько она ни говорила и что она ни говорила, её не слушали, потому что было решено, что она хочет лишить людей необходимой для них пищи.

Продолжение от Льва Толстого.

То же случилось со мной по отношению к науке и искусству нашего времени. Я всю жизнь питался этой пищей и — хорошо ли, дурно — старался и других, кого мог, питать ею. И так как это для меня пища, а не предмет торговли или роскоши, то я несомненно знаю, когда пища есть пища и когда только подобна ей.

И вот, когда я попробовал той пищи, которая стала продаваться в наше время на умственном базаре под видом науки и искусства, и попробовал питать ею любимых людей, я увидел, что большая часть этой пищи не настоящая.

И когда я сказал, что та наука и то искусство, которыми торгуют на умственном базаре, маргариновые или, по крайней мере, с большими подмесями чуждых истинной науке и истинному искусству веществ и что знаю я это, потому что купленные мною на умственном базаре продукты оказались неудобосъедаемыми ни для меня, ни для близких мне людей, не только неудобосъедаемыми, но прямо вредными, то на меня стали кричать и ухать и внушать мне, что это происходит оттого, что я не учён и не умею обращаться с такими высокими предметами.

Когда же я стал доказывать то, что сами торговцы этим умственным товаром обличают беспрестанно друг друга в обмане; когда я напомнил то, что во все времена под именем науки и искусства предлагалось людям много вредного и плохого и что потому и в наше время предстоит та же опасность, что дело это не шуточное, что отрава духовная во много раз опаснее отравы телесной и что поэтому надо с величайшим вниманием исследовать те духовные продукты, которые предлагаются нам в виде пищи, и старательно откидывать всё поддельное и вредное, — когда я стал говорить это, никто, никто, ни один человек ни в одной статье или книге не возразил мне на эти доводы, а изо всех лавок закричали, как на ту женщину:

«Он безумец! Он хочет уничтожить науку и искусство, то, чем мы живём. Бойтесь его и не слушайтесь! Пожалуйте к нам, к нам! У нас самый последний заграничный товар».

А теперь продолжение от меня, Евгения Серебрякова.

На людей, чьи религиозные чувства оскорблены большим художником Алексеем Учителем и маленьким живописцем Андреем Тарусовым, в наше просвещенное время из гаджетов закричали, как на ту женщину:

«Они безумцы!.. У нас самый последний заграничный товар. Не мешайте нам зарабатывать на вас деньги».

Спасибо тем, кто выслушал меня от начала до конца.

Надеюсь, что вы всё правильно поняли.

ЕБ