Рыбинск Герой Советского Союза генерал-майор Николай Сергеевич Сыщиков

Никола́й Серге́евич Сы́щиков (14 декабря 1917 — 16 февраля 2012) — участник Великой Отечественной войны, командир корабля 4-го гвардейского авиационного полка 62-й авиационной дивизии авиации дальнего действия (6-й авиационный корпус дальнего действия). Герой Советского Союза (1943)[1]. Полковник Советской Армии. Генерал-майор Украины (2008).

Биография

Николай Сыщиков родился 14 декабря 1917 года в семье крестьянина. По национальности русский. Детство и юность провёл в городе Рыбинск Ярославской области. Окончил семь классов неполной средней школы, школу фабрично-заводского ученичества. Также прошёл обучение в аэроклубе, где впоследствии работал авиационным техником.

В 1938 году Николай Сергеевич был призван в ряды Красной Армии. В 1940 году он окончил Сталинградское военное авиационное училище лётчиков. С августа 1941 года участвовал в боях Великой Отечественной войны.

За два года службы, к июлю 1943 года, гвардии старший лейтенант Сышиков, находясь в должности командира корабля 4-го гвардейского авиационного полка 62-й авиационной дивизии авиации дальнего действия, совершил 241 боевой вылет на бомбардировку военно-промышленных объектов, железнодорожных узлов и аэродромов в глубоком тылу врага, а также его живой силы и техники на переднем крае.

18 сентября 1943 года Указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии старшему лейтенанту Николаю Сергеевичу Сыщикову присвоено звание Героя Советского Союза.

29 сентября 1943 года Николай Сергеевич был сбит в районе Джанкоя и захвачен в плен. 22 апреля 1945 года ему удалось бежать из немецкого лагеря для военнопленных Людвигсфельд. После окончания войны, на время необходимой для военнопленных проверки, три месяца работал механиком автобазы. Затем снова вернулся на службу в ВВС. В 1954 году Николай Сергеевич окончил военную авиационную школу дальней авиации, а в 1957 году вступил в КПСС.

В 1959 году полковник Сыщиков был отправлен в запас, после чего работал инспектором госрыбнадзора. После отставки и до последних дней жизни проживал в украинском городе Винница. Будучи пенсионером, активно занимался общественной деятельностью — посещал учебные заведения Винницы, где рассказывал о своём боевом пути, об истории Великой Отечественной войны и мужестве советских воинов. Также Николай Сергеевич был одним из основателей общества дружбы «Украина-Россия», и одним из самых ярких сторонников российскоукраинской дружбы.

Указом Президента Украины от 5 мая 2008 года ему было присвоено звание генерал-майора Вооружённых Сил Украины[2].

Николай Сыщиков скончался 16 февраля 2012 года в Виннице[3]. Он был последним Героем Советского Союза, проживавшим в этом городе[4].

Источник

Повесть о настоящем бомбёре

Герой Советского Союза генерал-майор Николай Сергеевич Сыщиков – во всех отношениях уникальный человек. Достаточно будет привести несколько тому доводов. Он родился в лихолетье, в год двух российских революций, 1917-ый. Подростком пережил голод в Поволжье, – и о нём остались немного иные воспоминания, чем принято говорить сейчас. В год своего двадцатилетия – 1937-ой, год репрессий, он слышал о них, но ни разу не довелось видеть их жертв. В год тридцатилетнего юбилея пережил послевоенный голод в Украине. А между ними была война, о скором начале которой младший лейтенант Сыщиков, как и его сослуживцы, знал ещё с зимы сорок первого, была война и сотни боевых вылетов, в последнем из которых, и он чувствовал это, не взяв с собой только женившегося второго лётчика, самолёт был сбит… Были плен, побег, снова плен, и – уже в начале сорок пятого – новый побег. Потом – долгие проверки СМЕРШа, недоверие и – долгожданное возвращение в родной полк. Но… обо всём, пожалуй, по порядку…
Для человека, рождённого в 70-ых, непривычно такое исчисление времени, но постараюсь не ошибиться… Николай Сыщиков родился 14 (1– по старому стилю) декабря 1917 года. Вернее будет сказать, в семье выходцев из крестьян Марьи Ивановны и Сергея Георгиевича Сыщиковых родился младенец мужского пола. Николаем он стал только через несколько дней, когда на Николы Угодника этим именем его окрестил батюшка полковой церкви 32-ого запасного стрелкового лейб-гвардии Его Величества полка, в котором служил отец новорождённого.
Отец Коли демобилизовался с должности начальника финансовой службы 25-ой Чапаевской дивизии в 1922 году, успев с лихвой хлебнуть “прелестей” гражданской войны. Он устроился по специальности – бухгалтером, и с тех пор семья колесила по России. Туда, где отец работал долго, родители забирали сыновей, а если работа была временной, то Сыщиковы-младшие жили поочерёдно то у бабушки Анны Афанасьевны в деревне Легково, то у бабушки Марфы Григорьевны в деревне Великая Река, что в Ярославской области. Учились в школе, помогали по нехитрому крестьянскому хозяйству, которое, кстати, коллективизация не уничтожила, а помогла приумножить, как, впрочем, и всем крестьянам в округе. Зимой катались с горы, летом купались в Волге-матушке. Когда в Украину и Поволжье пришёл голод, это был голод разного толка. На родине Николая это был извечный неурожай, вызванный засухой. Туговато пришлось, но не пухли. Хлеб был по карточкам, а был и дорогой, по рублю, “коммерческий”. Работали скупки драгоценностей, люди продавали всё ценное, чтобы насытиться. Украинский голод в урожайный 1932 год был, конечно, намного суровее. Его нельзя отрицать, тем более – теперь, когда вскрыты неизвестные ранее факты, а самое отрицание – уголовно наказуемо… Но! Его пережила покойная супруга Николая Сергеевича, Елена Матвеевна. “Голодно было, – вспоминала она. – Мы жили в Виннице, а в окрестных сёлах – родственники, которые и помогали нам. Есть хотелось всегда, случались и голодные обмороки. Но трупов на улице, как сейчас показывают по телевизору, я не видела…”
Семилетку он закончил в 1933 году. Способного ученика руководство школы порекомендовало для поступления в педагогическое училище. Николай сдал вступительные экзамены, был зачислен, но после первого дня занятий понял: это – не его стихия… Вернулся в деревню, а вскоре, закончив ФЗУ, устроился токарем на 26-ой авиазавод. Работа молодому токарю нравилась: он делал детали для авиационных моторов М-17, а потом – более мощных М-100, для машин Петлякова и Яковлева. Но тут… В Рыбинске появилась авиация. Сыщиков поступил в аэроклуб, а, окончив курсы мотористов, был принят туда на работу. Сначала – техником, потом – старшим техником, а затем – и начальником технической службы аэроклуба работал товарищ Сыщиков. Но этого Николаю было мало. Его, как и сотни тысяч юнцов, манило небо. И вот он, уже опытный авиатехник, а, судя по занимаемой должности, – авиационный инженер, начинает заниматься лётной подготовкой. Пройдя курс и отлетав необходимый минимум на По-2, он пришёл к своему непосредственному начальнику:
– Отпустите в училище!..
В ответ он услышал о броне, о том, насколько квалифицированным специалистом является, а также – о том, куда ему следует идти… И он пошёл… К рыбинскому военному комиссару, с которым начтех аэроклуба был накоротке. На следующий день в аэроклуб пришла повестка: дела сдать и убыть в Сталинградское военное авиационное училище лётчиков.
Этот набор первокурсников имел первоначальную лётную подготовку. Все курсанты окончили аэроклубы, пилотировали По-2 и не нуждались в преподавании азов. Их посадили за штурвалы Р-10, вскоре пересадили в Р-5, а потом – в кабины И-16. Налетав столько, сколько, увы, нынешнему поколению лётчиков не снилось и за 4 года обучения, уже в сороковом, то есть, через два года, выпуск сталинских соколов улетел на Дальний Восток. Часть – в Монголию, а часть – в Забайкалье. Младший лейтенант Сыщиков со товарищи попал на станцию 111-ый разъезд, в 32-ой истребительный авиаполк.
На расстоянии 18 километров от 111-ого разъезда была не то, чтобы цивилизация, но – хоть какая-то жизнь, – деревня Оловянная. А так, на многие километры вокруг, лишь сопки да тарбаганы, забавные дальневосточные сурки.
В строевой части шла настолько напряжённая боевая подготовка, что молодые лётчики сразу усвоили две главных истины. Во-первых, это было уже далеко не училище, а во-вторых, в морозном воздухе явно чувствовался запах грядущей войны. Летали постоянно и помногу. В суровых условиях дальневосточной зимы это было ох, как непросто!.. В пятидесятиградусные морозы возле печки на стоянке звена постоянно находился дежурный моторист. Как только поступала команда готовить машины к вылету, пока техники самолётов, натягивая на бегу унты, ватные штаны и куртки, спешили на стоянку, моторист уже разогревал моторы трёх самолётов звена. Приезжали заправщики, заливались бензин и горячее масло, и вот истребители были готовы к вылету. Всё происходило в считанные минуты, и от поступления приказа на переход в боевую готовность номер один до момента, когда лётчики полка уже находились на своих местах, проходило чуть более получаса. Через час полк взлетал в полном составе. Вот это боеготовность!
Кстати, по поводу мыслей о грядущей войне. Вот что вспоминал об этом 93-летний, ещё довольно крепкий и исключительно здравомыслящий ветеран в разговоре со мной несколько лет назад:
– В отношении болтовни насчёт того, знали ли мы тогда о скором приближении войны и готовились ли к ней… Я был младшим лейтенантом, а это, практически, простой солдат. Ведь в годы войны младших лейтенантов нередко награждали орденами Славы, как рядовых солдат. Так вот, судите сами, что было известно мне, как солдату. В начале 1941 года командование нашего полка постаралось отправить в очередной отпуск как можно больше лётчиков, инженеров и техников. Уже в конце февраля отпуска прекратились. Возвращавшиеся от семей из Украины, Белоруссии и европейской части России отпускники рассказывали сослуживцам о том, что все железнодорожные ветки забиты эшелонами с боевой техникой, а войска западных округов усиленно занимаются боевой подготовкой. Дальше – больше. 6 апреля полк перелетел на запасной аэродром. Первый лётный день, командир полка построил личный состав и ставит задачу на полёты. И вдруг – команда “Кругом!” Мы поворачиваемся и видим: по железной дороге, проходящей недалеко от лётного поля, идёт эшелон с танками и зачехлёнными самолётами. “ Все вы знаете, – говорит командир полка, – что в нашем регионе нет заводов. Значит, это – техника строевых частей, которые перебрасываются на Запад. Нужно ли вам объяснять, зачем, и говорить о важности нашей сегодняшней подготовки?” Ну, и последней каплей, которая отмела все недосказанности, была реплика, брошенная по окончании учений, 12 апреля, комиссаром полка, участником боёв на Халхин-Голе, заслуженным лётчиком, Героем Монголии майором Юдаевым: “Вот, отлетаю сегодня и – в Москву. Сдам вступительные экзамены в академии имени Ленина, а то начнётся в июне война, и что мне, до конца войны ждать?!”
12 июня 1941 года нескольких молодых лётчиков, и в их числе – младшего лейтенанта Сыщикова – вызвали в штаб полка:
– Срочно убыть в распоряжение командира 250-ого тяжёлобомбардировочного полка!
Поехали на станцию Сахандо. Там новоприбывших встретил начальник штаба полка майор Иван Турчин, будущий светило военной науки и генерал:
– С прибытием, товарищи лётчики! Сразу ввожу вас в курс дела: полк готовится к крупным учениям с перелётом на Запад. Поэтому знакомьтесь с матчастью, все вы назначаетесь правыми лётчиками тяжёлых бомбардировщиков ТБ-3. Практическое переучивание – на ходу, во время перелёта…
21 июня полк должен был улететь. Но разведчик погоды вернулся с неутешительным известием: Яблоневый хребет закрыт туманом. Рассеялся он уже тогда, когда полыхали города и сёла Украины и Белоруссии. 23 числа 49 машин полка двумя эшелонами вылетели на фронт. В пути разделились. Группа, в которую входил самолёт Николая, приземлилась в Ворошиловграде. В течение июля месяца вчерашние истребители заканчивали переучивание на помощников командиров кораблей тяжёлой бомбардировочной авиации, а уже 3 августа – первый вылет. Повезли в Сталино бензин для самолётов Ил-4. К Донбассу подпирали немецкие танки, а бомбардировщики сожгли склад с горючим для самолётов. Так как самолёты не пострадали, а над передовой они были нужны как воздух, то груз, доставленный ТБ-третьими, был как нельзя кстати.
А уже на следующий день “работали” по переправе через Дон. Окунали в красные от крови донские воды немецких солдат, их танки и машины с пушками.
62-ая тяжёлобомбардировочная дивизия, в которую влился полк, находилась в Резерве Верховного Главнокомандования. Нелегко было летать бомбёрам. Работали и как бомбардировщики, и в качестве транспортных самолётов. Нередко было так. Отбомбились, вернулись на аэродром, а там их уже ждут полуторки с ранеными. Летят с ними в Саратов. Пока раненых выгружают и везут в госпиталь, экипаж обедает и вылетает обратно. Около полуночи приземляются на аэродроме базирования, короткий сон, а в 4 утра – снова на боевое задание. Бомбили колонны вражеской техники и живой силы, переправы, эшелоны, передний край противника. Летали к партизанам и к окружённым кавалеристам конного корпуса генерала Белова. Возили бензин, сено для лошадей, продукты, медикаменты и боеприпасы. В этих вылетах над территорией, занятой врагом, потеряли немало экипажей. Дело в том, что средств радиосвязи в то время на самолётах ещё не было, потому летали, используя световые сигналы. Несколько раз застав на лесных опушках партизан, ждавших самолёты с Большой Земли, немцы вычислили алгоритмы их посадки. Уже через некоторое время экипаж, летящий с грузом к партизанам, видит следующую картину. Далеко внизу, на земле, горит сложенный из костров конверт – обозначенное партизанами место посадки. Присматриваются, а конвертов, оказывается, два… Второй – ложный, зажжённый фашистами. Какой из них настоящий?..
Однажды был сбит и экипаж капитана Итяксова, правым лётчиком которого был лейтенант Сыщиков.
– Это был прекрасный человек и лётчик, – вспоминал о своём погибшем 70 лет назад командире Николай Сергеевич. – Он был болен туберкулёзом. Причём, болен давно и его ослабленный организм находился уже на последней стадии страшной болезни. Постоянно его госпитализировали, а он бежал из госпиталя и снова летал. В полёте он, по сути, предоставлял мне полную свободу действий. Во-первых, чтобы я быстрее постигал науку управления кораблём и был готов к самостоятельным полётам, а во-вторых, ему было уже очень тяжело…
Их самолёт был сбит над лесом под Ельней. Экипаж выпрыгнул с парашютами. При этом бортовые стрелки погибли сразу, а раненый командир застрелился на земле, чтобы не попасть в плен. Остальные члены экипажа поодиночке выходили к окружённым кавалеристам, а оттуда их вывезли самолётом на ставший родным аэродром.
В марте 1942 года была создана Авиация Дальнего Действия во главе с генералом Д.А.Головановым. Он сделал её мощнейшим ударным кулаком. Если войну мы начали, имея всего 6 полков ТБ-3 и несколько полков дальних бомбардировщиков, то уже к 1943 году самолётный парк АДД насчитывал 500 машин. Воевать в составе Авиации Дальнего Действия было почётным для каждого советского лётчика.
1 октября 1942 года старший лейтенант Сыщиков переучился на новый тип авиационной техники – самолёт Ли-2.
– На мой взгляд, – рассказывал ветеран, – переоборудовать транспортный самолёт в бомбардировщик – это было решение, продиктованное временем. Это придумал умный человек, безусловно, для пользы дела. Ведь транспортная авиация – это необходимость, но в чистом виде на войне – это большая роскошь. Потому мы и бомбили, и возили…
Ночь – бомбить, а днём – возить… Вот такими и были боевые будни экипажей АДД. Летать на Ли-2 было куда комфортнее, чем на старом ТБ-3 с открытой кабиной, где в стужу люди превращались в сосульки… Теперь летали по-новому, но задачи особо не изменились. Возили и грузы, как ранее, и пассажиров. Как правило – генералов в Москву. Однажды командиру корабля Николаю Сыщикову довелось везти даже такую известную личность, как прокурор Красной Армии Руденко.
– Война для нас вообще была необычной. Притом, что экипаж постоянно принимал участие в боевых действиях, мы часто бывали в Москве…
А воевали они так. Полку ставилась боевая задача, определялась цель для бомбардировки. Первым на цель шёл один из самых подготовленных экипажей полка – экипаж старшего лейтенанта Николая Сыщикова. Он всегда безошибочно выходил на цель, сбрасывал на неё зажигательные бомбы, затем – “подвешивал” светящиеся, САБы, и уже потом скидывал на цель весь бомбовый груз, который иногда своим боевым весом достигал полутора тысяч килограммов. Отбомбившись, уходил в сторону, а весь полк тем временем заходил на цель. Как только от своего смертоносного груза высвобождался последний бомбардировщик, Николай снова делал заход на цель, фотографируя результаты бомбометания полка. С результатами объективного контроля он возвращался на аэродром базирования, поспевая к разбору полётов.
– Сколько ни летал, – усмехнулся тогда старый лётчик, – ни разу к моему экипажу не было претензий по поводу погрешностей при выводе на цель или результатов боевой работы…
Это – отнюдь не бравада, а чистая правда. Недаром вскоре, в марте 1943 года, командир корабля и его штурман были удостоены высшей правительственной награды – звания Героя Советского Союза.
А через полгода Герой был сбит… Перед вылетом на бомбардировку железнодорожной станции Джанкой, 29 сентября 1943 года, Николай Сергеевич тем самым, необъяснимым пресловутым шестым чувством ощущал: сегодня будет, возможно, последний вылет… Вместо заболевшего штурмана Глушкова с ним полетел другой, Панич. Второй лётчик Мараканов несколько дней назад женился, и вот молодого семьянина Сыщиков в тот день с собой не взял. Выставил из самолёта и дивизионного наблюдателя.
Отбомбившись по станции, лётчик сделал привычный заход для фотографирования, и тут его самолёт был настигнут вражеским истребителем. И всё бы ничего, если бы от его очереди не загорелся самолётный фотоаппарат… На подлёте к озеру Сиваш командир приказал экипажу катапультироваться. Приземлились – кто где. Командир – на воду Сиваша…
Нахлебавшись солёной воды, 26-летний лётчик выбрался на берег и пошёл в ночную неизвестность. Вскоре напоролся на немецкий патруль. В ночной темноте, в мокром реглане, он мало походил на сталинского сокола, потому немцы поверили ему, когда на вопрос “Кто такой?” Николай ответил: “Крестьянин. Иду из села на станцию…”
Пошёл дальше. В темноте набрёл на вражескую зенитную батарею, которая ещё несколько часов назад вела по нему шквальный, но безуспешный огонь. По счастью, замечен он не был, и успел унести ноги с позиции.
Николаю становилось всё хуже. Дело в том, что незадолго до этого рокового вылета он заболел. Перед вылетом температура прыгнула до 39оС. И вот простуда давала своё, тем более – после купания в Сиваше и ночного вояжа. Лётчик валился с ног, и потому кукурузное поле, к краю которого он вышел под утро, было как нельзя кстати. Жар усиливался. Сыщиков прилёг в кукурузе и забылся тревожным лихорадочным сном. Но через несколько часов проснулся и увидел над собой женщин. Русские крестьянки из близлежащего села убирали кукурузу, когда наткнулись на лётчика. Их сыновья переодели Николая и пообещали отправить со знакомым машинистом ближе к линии фронта. Но на беду про сбитого лётчика прознал управляющий-татарин и попросту сдал его немцам.
А дальше были два долгих года плена… Сначала его держали в комендатуре Джанкоя, затем перевезли в Кривой Рог. Кстати, ещё в Крыму командир корабля с горечью узнал, что попали в лапы и члены его экипажа. По крайней мере, – борттехник Краснов и штурман Панич. Последнему он спас жизнь, выдав еврея Панича за татарина. Так как в Крыму было много татар, немцы поверили…
В Кривом Роге лётчиков немцы отделили от основной массы военнопленных и повезли в Берлин. Правда, не довезли. На полпути, в Лодзе, их сгрузили из эшелона и отвели в местный офлаг – лагерь для военнопленных-офицеров. И потянулись долгие месяцы лагерной жизни…
В плену Герой Советского Союза лётчик Сыщиков познал многое. В том числе – то, что не все немцы одинаковые… Как оказалось, попадались намного более хорошие люди, чем так называемый соотечественник – татарин, на поверку оказавшийся обыкновенным Иудой.
В плену над лётчиками не издевались: у бесноватого фюрера имелись далеко идущие планы на их счёт. Продолжая подсылать в барак лётчиков агитаторов из РОА – так называемой российской освободительной армии, немцы уже, в принципе, и не рассчитывали на то, что элита Красной Армии, сталинские соколы, перейдут на их сторону и помогут добить Советы. Они понимали: в идеологическом плане тут пробелов нет. Но!.. Гитлер всё ещё оставался прожектёром, полагая, что ему удастся справиться с большевистской Россией. А после этого он планировал завоевательный поход в Китай и Индию. Вот тут-то и рассчитывал фюрер на благоразумие пленных советских лётчиков. Ведь своих людских ресурсов прогнившему Тысячелетнему Рейху уже давно не хватало, надежда возлагалась на наёмников, и в первую очередь – на профессионалов Красной Армии. Это аж никак не будет предательством, рассуждали нацистские аналитики, ведь Страны Советов к тому времени уже не будет…
Но соколы держались. Если среди бывших красноармейцев, хоть редко, но всё же находились предатели и слабые духом перебежчики, то среди лётчиков Николай Сергеевич таких не встречал. Был, правда, в лагере один Дважды Герой Советского Союза, решивший было записаться в РОА. Но Сыщиков быстро отрезвил старшего товарища простой фразой:
– Думаешь, немцы – дураки? Дадут тебе самолёт, а ты домой удерёшь? Держи карман шире…
Кстати, о том, что он – Герой Советского Союза, администрации лагеря не было известно. Дело в том, что Указ о его награждении состоялся, а вот Золотую Звезду Герою вручить не успели (забегая вперёд, скажу: вручили медаль после войны). Ордена Красного Знамени и Красной Звезды по прибытии в лагерь немцы сначала отобрали, а затем вернули, и все последующие полтора года плена лётчик носил их в кармане.
Издеваться не издевались, но кормили ужасно… Так, чтобы было достаточно для поддержания в организме военнопленного жизни. Миска баланды из брюквы до хлеб – килограммовая буханка сырого как глина хлеба на четверых, а раз в неделю – на пятерых…
– По крайней мере, старшему лейтенанту Сыщикову в плену не повезло так, как старшему лейтенанту Ющенко! – говорил бывший узник фашистских лагерей. – Ведь бывший президент Украины как-то упоминал, что в плену его отец привык к хорошему кофе. Нам же давали гадость – эрзац.
В этом же лагере содержались военнопленные англичане и французы. У тех-то с питанием было всё в порядке: через Красный Крест семьи переправляли им в лагерь посылки с провизией…
Когда партию военнопленных перевозили с Украины в Польшу, несколько человек умудрились бежать из поезда. Делали подкопы, пытаясь бежать, и в лагере. Николаю удобный случай как-то не представлялся. Хотя уже в начале сорок пятого, когда линия фронта приближалась к Лодзе, а пленных погнали в Чехию, советские бомбардировщики “отработали” по дороге неподалёку от колонны пленных. Пленные сделали попытку побега. Вместе с группой товарищей бежал и он. Немцы начали стрелять и покосили толпу беглецов свинцовым огнём. Раненых добили, а остальных снова согнали в колонну и погнали дальше. Но через некоторое время руководители лагерного подполья, среди которых был и Николай Сергеевич, передали по колонне: быть готовыми к новому побегу. Подобрав подходящий момент, когда охрана отвлеклась приближающимися к дороге краснозвёздными самолётами, пленные рванули в разные стороны. Сбежав, собрались вместе и начали пробираться к линии фронта. К своим вышли уже в Братиславе. Тут и встретили долгожданную Победу.
Из Братиславы потенциальных предателей Родины, как относились при Сталине к бывшим пленным, СМЕРШевцы повезли их в Москву. После долгих и неприятных допросов Героя Советского Союза Николая Сыщикова направили на время проверки сообщённых им сведений в запасной авиаполк, базировавшийся в Уфе. И лишь несколько месяцев спустя его вернули в родной полк, перелетевший к тому времени в Винницу.
Первый послевоенный год уже винницкие бомбёры продолжали выполнять свойственные им задачи, бомбя цели на полигоне. Но вскоре им пришлось переквалифицироваться. На этот раз полк раз и навсегда стал транспортным.
В Виннице, в 1950 году, Николай Сергеевич женился. Елена Матвеевна работала учительницей, а после замужества освоила профессию бухгалтера. У Сыщиковых родились две дочери. Старшая, Лидия, живёт сейчас в Санкт-Петербурге, а младшая, Ирина, с отцом, в Виннице. В городе, почётным гражданином которого он, кстати, является.
Герой ушёл из жизни два года назад, не дожив буквально пару недель до своего 95-летия. В Виннице ещё несколько десятилетий назад проживало 5 Героев Советского Союза, всего же в Винницкой области было 126 человек удостоенных высшей награды Родины. Генерал Сыщиков был в Виннице уже последним живым Героем. Последним он и ушёл в вечность…
© Copyright: Алексей Тригуб, 2014
Свидетельство о публикации №214031400236

От Героя Советского Союза – рыбинцам

5 мая, 2010 г. Опубликовал:

В канун Дня Победы в редакции нашей газеты раздался звонок, который приятно удивил журналистов: «Вам звонят родственники нашего земляка — Героя Советского Союза, летчика, генерал-майора Николая Сергеевича Сыщикова. Ему 93-й год, но он держится молодцом. В декабре 2009 года приезжал в Рыбинск, чтобы побывать на могиле родителей, встречался с родственниками, делился воспоминаниями…»
Естественно, мы были очень признательны родным боевого летчика, ведь все попытки журналистов перед Днем Победы разузнать о рыбинцах — ныне здравствующих Героях Советского Союза — закончились неудачей. И вдруг такая неожиданная весть. Итогом телефонного разговора стала встреча с племянником нашего именитого земляка, адвокатом Сергеем Павловичем Роговым.

Недостатка в материалах о подвигах нашего земляка нет. Из рассказов родственников, из очерков и рассказов, опубликованных в различных сборниках, создается образ очень сильный, цельный, мужественный. А на фотографиях мы увидели человека с твердым, даже жестким взглядом. Такой не отступит.
…Небо было его мечтой, а Николай всегда добивался того, чтобы мечта становилась явью. После семилетки поступил в ФЗУ при заводе им. Павлова, вечерами занимался в аэроклубе. В 1938 году Николай становится пилотом и в этом же году поступает в Сталинградское военно-авиационное училище.
Война застала младшего лейтенанта Сыщикова на одной из железнодорожных  станций Читинской области, когда он, окончив обучение, направлялся к месту службы. По прибытии в часть новоиспеченный летчик тут же подает рапорт командованию с просьбой направить его в действующую армию. В августе 1941 года Сыщиков был направлен на южный фронт и зачислен в авиацию дальнего действия. Он был настоящим асом. За первые два года войны совершил 241 боевой вылет, сбросил на важные объекты 292 тонны бомб. Николай получал ответственные задания по бомбежке важных объектов в Брянске, Орле, Курске, Днепропетровске. Не раз приходилось высаживать десанты в районах Одессы, Херсона, Николаева, Кременчуга.
Николай Сергеевич в совершенстве владел техникой пилотирования и бомбометания. Важной чертой его характера было упорство в достижении цели, смелость, отвага, хладнокровие и трезвый расчет в боевой работе. Он никогда не принимал необдуманных решений. В сложной боевой обстановке действовал быстро, умно и расчетливо. В глубокий тыл врага он летал при любых метеорологических условиях и всегда безошибочно выходил на цель.
При выполнении очередного боевого задания при подходе к аэродрому самолет Сыщикова атаковал вражеский истребитель. Экипаж не растерялся. Сыщиков продолжал спокойно вести самолет, а когда враг перешел в атаку, воздушный стрелок, выбрав момент, длинной очередью прошил вражеский истребитель. Объятый пламенем, он рухнул на землю, и Сыщиков беспрепятственно сбросил бомбы на цель. В этом бою самолет нашего земляка получил 25 пробоин.
Еще пример из боевой биографии ветерана. В районе Старая Русса при подходе к цели его самолет был атакован вражеским истребителем и подожжен. Мужественный летчик продолжал вести горящий самолет до тех пор, пока весь экипаж не катапультировался на парашютах. Отважный командир последним оставил самолет. После приземления он собрал свой экипаж — штурмана, бортмеханика, воздушного стрелка. Небольшой отряд с боем пробился на свою территорию. Более полутора месяцев летчики участвовали в боях  вместе с наземными войсками, а потом были переправлены в свою часть.
За героизм и мужество, отвагу, проявленные в боях с немецкими оккупантами, за успешное выполнение боевых заданий Сыщиков удостоен звания Героя Советского Союза. 18 сентября Президиум Верховного Совета СССР принял Указ о награждении летчика-рыбинца медалью «Золотая Звезда».
Война продолжалась, в летной книжке росло число боевых вылетов. Последние из них проходили уже в Польше. В сорок шестом полк, в котором служил Николай Сыщиков, вновь вернулся на Дальний Восток. А нашего земляка оставили служить в Виннице. Здесь он женился, воспитал двух замечательных дочерей.
– А каков Ваш знаменитый родственник в обыденной жизни? — спросили мы у Сергея Павловича.
– Очень спокойный, не теряющий самообладания ни при каких обстоятельствах. Он говорит взвешенно, убедительно и одновременно тактично, с уважением к собеседнику. У него нет и намека на какой-то пафос, зазнайство. Однажды мне довелось быть с ним на аэродроме, куда его привел, как говорят, профессиональный интерес. Он беседовал и с начальствующим составом, и с рядовыми. После они так отозвались о дяде: сразу видно — боевой командир.
Дядя чувствует себя очень неудобно, когда приходится пользоваться положенными льготами. Вспоминаю эпизоды: когда он в былые времена приезжал на вокзал купить билет, очередь почтительно расступалась перед ним, видя военную форму, Звезду Героя, благодарили его за службу Родине. Но если он был в гражданской одежде, люди были настроены агрессивно. Он никогда не кичился своими заслугами, не вступал в свару со стоящими у кассы. Он обращался за помощью к милиционеру, и тот, показывая документы дяди стоящим в очереди, объяснял, что за человек приехал к нам в город. А Герой скромно стоял в стороне. Как правило, такое достойное поведение приводило людей в чувство.
Журналисты «Рыбинских известий» позвонили в Винницу, от имени земляков поздравили Николая Сергеевича с наступающим Днем Победы. Он был доволен, что в Рыбинске его помнят. Поблагодарил нас за поздравление и попросил передать ответные поздравления рыбинцам, и в первую очередь ветеранам войны и труженикам тыла, пожелал им бодрости и доброго здоровья на долгие годы.

Людмила Лебедева

Источник

Сыщиков Николай Сергеевич

Родился я в 1917 году в городе Владимире, а рос в Рыбинском районе Ярославской области. В Рыбинске я окончил семилетку, и с Рыбинского аэроклуба началась у меня авиация. Начал работать в аэроклубе мотористом, закончил старшим техником и начальником технической службы аэроклуба. Потом, в 1938 году, ушел в Сталинградское военное авиационное училище – там готовили бомбардировщиков и истребителей. Я окончил в 1940 году истребительное отделение на И-16 и попал на службу в Забайкальский военный округ в 32-й истребительный авиаполк, который стоял на разъезде № 111. Это был октябрь 1940 года.

Ну, что? Служба есть служба. В апреле месяце, 6 апреля, мы перелетели в летние лагеря рядом со станцией Хада-Булак. Как-то раз готовились к полету, стоим в строю, командир полка ставит задачу, и в это время видим – идет на запад со стороны Монголии железнодорожный эшелон с военной техникой. Командир полка говорит: «Вам понятно, для чего это нужно? Скоро эта техника где-то пригодится!» В перерыве между полетами, пока самолеты заправляли, присели отдохнуть, и наш комиссар говорит: «Все, сегодня последний день летаю, и еду в Москву, поступать в политическую академию имени Ленина, а в июне месяце начнется война!» Так и сказал, дословно! Так что, все это ерунда, что многие сейчас толкуют – мол, не знали о будущей войне, не готовились… Я, по сути, рядовой солдат, на Дальнем Востоке знал, что в июне месяце на западе начнется война! Но у нас тут под боком своя угроза была, рядом Манчжурия и японцы.

Внезапно в конце мая несколько человек, и меня в том числе, перевели из истребительного полка в 250-й тяжелобомбардировочный полк, который стоял в поселке Сохондо под Читой. Начальник штаба встретил нас и рассказал, что полк готовится к большим армейским учениям с перелетом на запад. Все, конечно, знали уже, что это за учения и для чего полк на западе нужен.

– Николай Сергеевич, а Вас кто-нибудь спрашивал, хотите Вы на бомбардировщика переучиваться, или нет?

Это армия, кто там будет спрашивать? Куда надо, туда и посылают. В общем, 21 июня мы должны были лететь на запад, но погода не позволила, сопки закрыло облачностью, а 22 июня началась война. В то время оборудования для слепых полетов никакого не было, летали, как говорится, «по столбам». В общем, на войну мы вылетели 23 июня, когда распогодилось.

– Вы кем были на тот момент, вторым пилотом?

Да, мы прибыли в тяжелобомбардировочный полк на должности вторых пилотов. Дело в том, что полк был не укомплектован личным составом, старые бомбардировщики ТБ-3 готовили к списанию, но новых самолетов еще не наделали. Все же, это была сильная техника, и мы в составе 49 экипажей вылетели на запад. Прибыли на Украину, в Ворошиловград, и 3 августа начали боевую работу.

– В чем она заключалась? Какие были Ваши первые вылеты – бомбежка, или транспортные перевозки?

Самый первый вылет был не на бомбежку, а на выручку. На аэродроме Сталино бомбардировщики ДБ-3 оказались без бензина – сами понимаете, война есть война, всякое бывает. Мы заправили горючим полные баки своих ТБ-3, и ночью пошли их заправлять, чтобы они смогли улететь. Потом уже начали войну – в основном, летали на переправы через Днепр, в район Дериевки, где немецкое наступление шло.

– По ночам летали?

Только ночью! Днем за всю войну мы совершили только несколько боевых вылетов. Иногда делали два вылета за ночь – прилетаешь и получаешь по сто граммов за каждый вылет…

– Какую бомбовую нагрузку брали?

В зависимости от удаленности цели. На ТБ-3 на дальние цели брали обычно полторы тонны бомб, на ближние можно было и больше взять, за счет горючего. Когда мы переучились с ТБ-3 на Ли-2, там стандартная нагрузка 1000 килограммов была – 4х250 кг или 2х500 кг. Кроме того, осветители и фотографы брали зажигалки и фотобомбы. Мой экипаж часто на такие задачи ходил. Взлетали первыми с двумя «пятисотками», САБами и ФОТАБами, шли на цель, бросали фонарь, создавали точку прицеливания, очаг пожара на земле и отходили в сторону. Пока мы барражировали, остальные экипажи работали – полку отводилось 30 минут времени на удар. Как полк отбомбился – мы заходим и фотографируем результаты. Фотоаппарат стоял у штурмана.

– Все самолеты были фотоаппаратами оборудованы?

Не все.

– Прежде, чем к Вам пойти, я Ваше представление на звание Героя Советского Союза читал. Там написано, что в мае 1942 года Вы летали на снабжение кавалерийского корпуса Белова, и 22 мая Вас сбил ночной истребитель. Можете рассказать подробнее?

Кавалерийский корпус Белова был пущен в прорыв для работы по немецким тылам, а раз работа в тылах – надо его как-то снабжать. Мы возили им все, вплоть до тюков с прессованным сеном для лошадей. Если была площадка и возможность – садились, нет – выбрасывали с парашютом или без. Летали на эти задания только ночью.

В тот раз мы летали не к Белову, а западнее, к партизанам. Партизанский отряд «Дедушка» где-то захватил немецкие танки, но без горючего. Решили, что танки могут пригодиться, и мы возили к ним бензин, бросали с парашютами. На обратном маршруте нас подкараулил немецкий истребитель. Я не знаю, Ме-110 это был, или «юнкерс» Ю-88 – определить ночью было невозможно. Первая очередь мимо прошла, а со второй очереди у нас самолет загорелся. Мы покинули самолет с парашютами, и потом долго собраться не могли – раскидало всех. Помню, как мы с борттехником двигались по фюзеляжу, и он не хотел прыгать. Я его все уговаривал: «Чего ты, прыгай! Жизнь еще может пригодиться!» В конце концов, уговорил, он пошел на одну сторону, а я на другую. Приземлились. Позже все, кто остался в живых, собрались у Белова. Из экипажа погибли два стрелка. Один из них выпрыгнул, но не пристегнул парашют. Стрелку в турели парашют мешает, поэтому в полете он не надет, а висит рядом. Он парашют схватил, выпрыгнул, но карабины не все защелкнул, парашют раскрылся и ушел, а он… Я его потом нашел – лежит, кольцо в руке, а парашюта нет…

– Что с Вами потом было?

Потом мы у Белова были. Туда самолеты летали постоянно, но улететь получилось не сразу. Там так – костры или фонари по границам посадочной площадки горят, но закрыты, чтобы сверху не было видно. Самолет приходит, просит фонари, чтобы сесть, а выше немец ходит. Как только огни открыли – сразу начинается бомбежка, нашему уходить приходится. Потом нас все же вывез гражданский летчик Таран. Их двое прилетело, привезли противотанковые ружья, но один сел, а второму посадку не дали – немцы сразу начали патрулировать над этим местом, и, чтобы не сбили, второй самолет отправили домой. Мы улетели в Москву с Тараном, 29 человек он нас забрал на Ли-2. Наш полк как раз работал с подмосковного Монино, но должен был снова улетать на юг, на Украину. Командир полка оставил нам самолет и сказал – отдохните, а потом догоняйте. Ну, что – прибыли в полк, опять началась та же самая работа.

– Какая-то проверка по линии особого отдела была?

Нет, никаких проверок не было – времени мало прошло, да и были мы у своих.

– Скажите, с каких высот бомбили? С каких высот бросали грузы на ТБ-3?

Бомбили в основном с высот около 4000 метров, но можно было и больше высоту набрать, если цель дальше. Грузы сбрасывали в зависимости от способа выброски. Если с парашютами, то это 800-600 метров, а если тюки упакованные, без парашюта – то с малых высот, с бреющего полета.

– Написано, что вы выбрасывали десанты. С ТБ-3 бросали или с Ли-2? Это были какие-то разведгруппы, или дестантные подразделения?

И с ТБ-3 бросали, и с Ли-2 бросали. К примеру, помню, двумя экипажами выбрасывали десант в Крыму под Судаком, их человек 60 было в двух самолетах. Кто они были – не знаю, у них своя задача, а наше дело выбросить, где надо. Вообще, мы в Крым много вывозили разведчиков и диверсантов.

– Порты бомбили? По портовым сооружениям работали или по плавсредствам тоже?

Под Севастополем работали, и по Севастополю работали, и когда его отдавали, и когда брали. Там очень трудно сказать, какая цель была. Порт в целом.

– Листовки сбрасывать приходилось?

Листовки обязательно брали в каждый вылет в немецкий тыл: «Не верьте брехне Геббельса, мы придем и освободим вас, ждите, и мы придем обязательно!»

– Кто из экипажа их бросал?

Радист или стрелок, борттехнику тоже делать нечего, его звали «лишняя жертва на борту».

– Сколько человек был экипаж на ТБ-3?

Восемь человек. Два летчика, два штурмана – штурман-навигатор и штурман-бомбардир, два стрелка, борттехник, помощник борттехника.

– Какая задача у второго пилота была?

Помогать командиру. Управление у обоих летчиков одинаковое, справа и слева, левый на левом сиденье, правый на правом. Приборная доска одна на двоих, а остальное управление дублированное.

– В наградном листе у Вас написано, что 15 января 1943 года под Сталинградом стрелок вашего экипажа Ивкин сбил «мессершмитт» Ме-109?

Мы бомбили аэродром Питомник – я, кстати, учился на нем летать, на этом Питомнике. Не помню, с бомбами мы шли, или уже бросили… Нет, не бросили – с бомбами шли! Я штурману Коле, Николаю Николаевичу Глушкову, царствие ему небесное, говорю: «Коля, не спеши бомбы бросать, чтобы не сшибли сразу». Дело в том, что самолет с бомбами тяжелее, опустишь его носом вниз – и он быстрее идет. Пошли, а немец зашел с хвоста за нами, стрелок Ивкин открыл огонь. Гляжу – второй летчик, который стоял на одном из пулеметов, уже бежит, показывает, что сбили немца! Это было на рассвете, светло уже было. Сталинград уже был в нашем окружении, немцы были далеко от города, и истребителей у них внутри кольца было мало. Поэтому мы летали днем, но в тот раз они нас там подкараулили и сразу четыре экипажа сняли.

– Когда на Ли-2 пересели? В полку были только наши Ли-2, американских «дугласов» не было?

Летом 1942 года нам дали месяц на переучивание в Пичаево Тамбовской области. До конца войны наш полк летал только на Ли-2, да и после войны тоже на них. На «дугласах» не довелось летать, только на наших самолетах. Мы их Ташкенте на авиазаводе получали, сначала сами летали, а потом их нам пригоняла специальная группа перегонщиков, чтоб не отвлекать от боевых вылетов – мы на войне нужнее.

– Что было опаснее, зенитки или ночные истребители?

Конечно же, истребители опаснее, потому что зенитку видно – как только она откроет огонь, трасса пошла, ее уже видно, можно как-то маневрировать. А истребитель не видно, подкараулит, как и было с нами – подошел и со второй очереди сбил.

– Вас как-то учили из прожекторов выходить, тренировали?

Тренировок не было – опытные летчики подсказывали, как вести себя. Когда прожектора поймают, трудно выходить из лучей. Выйти, по сути, можно было только резким изменением курса и высоты полета. Тут вот какой вопрос – когда на цель заходишь, первым делом смотришь: есть ли зенитный огонь. Если зенитки начали стрелять, значит, истребителя нет – зенитчикам трудно разобраться, где свой, где чужой. Если зенитки не бьют, то смотри внимательно – рядом может быть истребитель.

– Какие самые сложные цели были на Вашей памяти?

На этот вопрос я даже не могу ответить. Трудно сказать, зависело от того, какая была ПВО у противника, как он прикрывал себя. Они прикрывали хорошо переправы – мы по переправам на Дону и на Днепре работали.

– Стандартный свой день можете описать – во сколько вставали, завтракали, обедали?

На войне распорядка нет. Хотя, конечно, распорядок есть – но его все равно нет. Особенно, когда на ТБ-3 летали – навигационное оборудование слабое, то туманы, то аэродром закрыт, то, бывает, вылетит полк на задание, и ни один экипаж не вернется на аэродром. Где-то все рассядутся по запасным площадкам, а потом собираются целый день, а в ночь опять на войну. Но, в основном, каждый сам знал – если в ночь летим, допустим, в 20 часов взлет, или летом в 22 часа, так как темнеет позже – к этому времени все должны быть готовы.

– Взлетали еще засветло?

Взлетали засветло, а летом и возвращались засветло – ночи короткие. Возвращались, завтракали и ложились спать.

– Сколько спали? Или как придется?

Как придется.

– Как отдыхали? Кино было, танцы?

По обстановке – смотря, где стояли. Если стояли где-то в хорошем населенном пункте, то ходили на танцы, а если где-то в поле – у себя устраивали танцы, силами художественной самодеятельности полка и батальона аэродромного обслуживания.

– Скажите, на Ли-2 автопилоты ставили? Насколько они были полезны?

Ставили. Было у нас несколько самолетов без них, но, в основном, на всех были автопилоты. Использовали их, конечно, чтобы не крутить баранку, особенно когда болтанка. Включили – и пусть крутит, старается. У него и чувствительность лучше, он быстрее реагирует – пока тряхнет, пока дойдет до головы, что сделать – а автопилот уже отработал.

– Нагрузки на органы управления на ТБ-3 и на Ли-2 сравнимые были?

Что сказать? Когда все работает – нагрузка небольшая. А когда на ТБ-3 один мотор откажет или выбьют его, то, конечно, тяжело держать.

– Сбивали Вас еще, кроме как в мае 42-го?

Сбивали, в Крыму, в ночь на 29 сентября 1943 года – мы на станцию Джанкой вылетали. Оттуда у меня уже началась другая жизнь. Сбил истребитель, я выпрыгнул с парашютом и приземлился в Азовское море.

– Вы уже командир экипажа были и Герой Советского Союза?

Да, звание 18 сентября присвоили. Старший лейтенант, командир корабля Ли-2. Наш народ на оккупированной территории был настроен хорошо, старались помогать. Хотя сейчас много и кричат на эту тему, но я считаю, что правильно сделал Сталин, что выселил татар из Крыма, они, паразиты, нас там и продавали. Как бы мне кто ни говорил, но русские люди и украинцы старались всеми силами нас спрятать, а татары все-таки выдали немцам!

– Экипаж растерялся, когда Вас сбили?

Конечно, экипаж собраться вместе не смог. В общем, приземлился я в Азовское море, но оно там мелкое – я вышел на берег, нашел какую-то скирду сена и в ней переночевал. На следующий день встретил женщин, которые работали в поле, и они быстренько меня переодели. Потом решили, что выберут время и определенной ночью переправят меня ближе к линии фронта, а через линию фронта уже бы другие люди провели – система была налажена. Но татары выдали меня немцам. Поначалу меня в Крыму держали в тюрьме, затем перевезли самолетом в Кривой Рог, а оттуда уже отправили в немецкие лагеря.

– Вас крымские татары сразу немцам сдали?

Татары донесли, а взяли немцы. Я первую ночь переночевал в скирде, ни с кем не встречался, а вторую ночь решил идти на юг, к горам – надеялся попасть к партизанам. Когда шел по дороге, меня встретила девочка. Она догадалась, кто я, и говорит – не ходите, нельзя тут ходить, Вас тут возьмут. Вернулись к ней домой, а у нее на квартире немец, точнее, не немец, а солдат немецкой армии. Мы с ним побеседовали, и я дальше ушел.

– То есть, ему до Вас никакого дела не было?

О том, что я сбитый летчик, он был, конечно, не в курсе дел, мы совершенно нормально разговаривали о других вещах. После, когда меня взяли, он говорил, что если бы донес на меня – уехал бы из Крыма, его бы перевели в Германию. Очень сожалел, что упустил шанс – уже знал, что в Крыму им будет капут. Я попытался зайти в еще одну хату, но женщина, хозяйка, говорит – не ходите, не ходите ко мне, у меня дети еще маленькие! Короче, дала понять, что ее могут преследовать за укрывательство. Ну, вышел от нее – а тут уже окружили, «хенде хох», и делай что хочешь…

Донесение штаба корпуса о возвращении старшего лейтенанта Сыщикова из плена, 1945 г.

– Вы до конца войны в плену были?

Да. Мы были… В Польше, в Пшасныше? Нет, туда, в Пшасныш, я вернулся из плена… Эх, елки – не могу вспомнить ведь! На Одере лагерь был…

– Специальный, для летчиков?

В основном, да. Гитлер хотел завоевать весь мир, и он не думал с нами рассчитываться, а намеревался в дальнейшем использовать.

– В лагере только советские летчики были, или союзники тоже – американцы, англичане?

Французы были, несколько человек. Не могу сказать, из «Нормандии-Неман» или нет, но точно знаю, что французы.

– Что Вы в лагере делали, заставляли Вас работать?

На работу летчиков не посылали, потому что знали, что рано или поздно все равно убегут. Весь день сидели в бараках.

– Кормили чем?

Давали хлеб, на день буханку на четверых, а один раз в неделю – на пятерых. В обед баланда из брюквы.

– Когда Вас освободили?

В мае 1945 года. Немцы пытались нас перевести в американскую зону оккупации, чтобы мы к своим не вернулись, но мы из лагеря разбежались. Они открыли огонь по нам, часть убили, раненых прикончили тут же, прямо у нас на глазах. Остальных повели на запад, но все равно, в конце концов, обстановка сложилась так, что мы бежали. К своим добирались кто как мог, но шли без страха, что мы в чем-то виноваты.

– Во власовскую армию в плену не агитировали вступать?

Конечно, агитировали – власовцы приходили много раз. Был у нас там Дважды Герой Советского Союза, летчик-истребитель, тоже сбитый – сейчас не помню его фамилию. Так вот, он однажды заявил: «Если придут еще, то я запишусь к ним, а потом к своим улечу!» Я говорю – прежде чем ты улетишь, они ославят тебя так, что ты никуда не пойдешь уже, нечего тебе там будет делать. Сделают так, что ты свою родину ненавидеть будешь!

– Были такие, кто все же записался к власовцам?

Были, конечно. У них была большая армия.

– Какую проверку проходили, когда вернулись?

Проверку проходили в Алкино, в Башкирии. Там запасной стрелковый полк был, командир полка был армянин, беседовал с нами… Не помню уже, сколько это по времени было, но потом нас отправили в управление дальней авиации, там мы встретились с руководством, и попали обратно в свою часть.

– На Вашей дальнейшей карьере сказалось, что Вы были в плену?

Нет, я такого не скажу, никто меня нигде не упрекнул. В 1948 году наш полк расформировали, и я ушел в запас. Приехал в Винницу, и пошел работать в «Аэрофлот» диспетчером. С полетами было сложно, да и летать уже не было необходимости – я уже был в возрасте.

– Ли-2 как-то в полку у вас дооборудовались, или в каком виде они приходили с завода – на таких и воевали? Я просто знаю, что во время войны пытались усиливать вооружение, в боковые люки пулеметы дополнительные устанавливали?

Он приходил уже бомбардировщиком. На всех самолетах стоял крупнокалиберный УБТ в башне стрелка, и два ШКАСа по бортам. Первое время в носу у летчика был неподвижный курсовой пулемет, но потом его убрали – не было в нем необходимости, это ж не истребитель! Слишком тяжелый был самолет, чтобы им ворочать, кого-то гонять и ловить в прицел, поэтому неподвижный пулемет просто убрали.

– На Ли-2 вся бомбовая нагрузка на наружной подвеске, бомболюков у него не было?

Пытались сделать бомболюки, но не вышло, поэтому была только наружная подвеска. Надо было серьезно переделывать конструкцию – там, где надо было делать бомболюки, стояли топливные баки – их надо было перемещать. В итоге, от переделок отказались.

– Про командиров своих можете рассказать?

Командиром полка у нас был Глущенко Иван Иванович. Он летал, есть даже его фотография перед вылетом с моим экипажем. Командир полка летал вторым летчиком с разными экипажами вторым летчиком, проверял, как экипаж выполняет задание.

Перед вылетом. Справа налево: командир полка Глущенко Иван Иванович (в данном случае вылетал

вторым пилотом), летчик Сыщиков Николай Сергеевич, штурман Глушков Николай Николаевич,

бортмеханик Копылов Андрей Петрович, стрелок Ивкин, радист Макаревич,

наземный экипаж – механик самолета Володин и моторист Пацина.

– Скажите, на Ли-2 какой экипаж был?

Два летчика, штурман, борттехник, радист и стрелок – шесть человек.

– А из бортовых ШКАСов кто стрелял?

Борттехник, ему в полете делать нечего было, «лишняя жертва» была.

– Было такое, что без борттехника летали?

Нет, борттехник всегда был. Дело в том, что самолет постоянно не только как бомбардировщик использовался, но и как транспортный. Допустим, летим с боевого задания, отбомбились, садимся и берем в передовом госпитале раненых, и везем их куда-нибудь в Саратов. Оттуда к себе возвращаемся, получаем задание и опять летим на войну. Так что дремать нам не давали, и при погрузке-разгрузке борттехник нужен был.

– Больше двух вылетов за ночь никогда не делали? В основном, наверное, вообще один?

Не успевали больше двух вылетов, обычно один делали. Во-первых, сам вылет долгий, потом подготовка к нему время занимала. Например, из-под Тамбова с Никифоровки на Сталинград летали, два рейса сделаешь – 14 часов в воздухе…

– После этого сутки не давали на отдых?

Поначалу не давали, потом выходной день ввели. Десять дней летали, одиннадцатый был у всего полка выходным – конечно, если была возможность. Если где-то срочно была нужна ударная сила, то и этот выходной у нас забирали.

– Отдыхали при части, или в прифронтовых домах отдыха, которые были у авиаторов?

Бывали такие. Когда мы стояли в Никифоровке, был санаторий в Мичуринске – туда отправляли на 10 дней, но обычно там долго не держались. Война есть война.

– Вас там не держали, или вы сами не держались?

Фронтовикам спокойная жизнь не нужна была, в итоге конфликт вышел с дирекцией санатория. Фронт есть фронт, люди вырвались отдохнуть, им нужно немножко свободы – а тут попытались прижать, постельный режим устроить: «Вот твоя койка, на ней сиди и отдыхай». В общем, поднялся шум, за нами командир дивизии приехал, говорит «Ну, что? Не умеете отдыхать, умеете воевать – значит, поедем воевать!»

– Вы сказали, что командир полка был летающий. А политработники летали? Многие летчики к политработникам с пренебрежением относились, мол, сам не летает, а летать учит?

Наш замполит полка Дмитрий Варфоломеевич Селезнев много раз собирался со мной лететь, но так ни разу и не собрался. Но пренебрежения к политработникам не было, да и в последнее время все они были из летного состава.

– В чем летали? Документы, ордена, во что одевались – можете рассказать?

Летали в повседневной форме, у кого что было – глядите на фотографию, все с наградами.

– Обогрев в кабине был в Ли-2?

Да. А вот у ТБ-3 кабина открытая, подогрева никакого. После 8 часов полета вылезешь – и на ногах стоять не можешь. Надевали комбинезон, унты, маски на лицо, но мороз все равно пробивает все это.

– Скорость какая примерно у ТБ-3 была?

Около 150 километров в час, на наборе высоты 130 держишь. Говорю же – их должны были списать перед войной, можно сказать, они заброшенные стояли, 1932-1934 годов выпуска самолеты. На них еще старые двигатели М-17 стояли, а потому уже были самолеты с редукторными двигателями М-34Р, или «ревуны», как их называли, ревели они сильно. Сильные были моторы, но мы на них не воевали.

– Я думал, что ТБ-3 с М-17 уже до войны не дожили. Насколько серьезно отличались самолеты с разными двигателями?

Дожили. В технике пилотирования они практически не отличались, отличались грузоподъемностью, немного скоростью. Сильно не отличались.

– Самолеты в черный цвет красили снизу?

Да, и Ли-2, и ТБ-3 снизу были покрашены в черный цвет вместо голубого.

– На задание дальние бомбардировщики уходили поодиночке. Строем не летали?

Поодиночке. Пару вылетов, было, самостоятельно пытались построиться, а так все одиночно действовали. По уставу дальней авиации экипаж – самостоятельная боевая единица.

– С каким интервалом самолеты уходили на задание?

В основном, через минуту.

– Ваш штурман экипажа тоже звание Героя Советского Союза получил?

Да, Николай Николаевич Глушков, звание нам вместе дали, одним указом. Когда меня сбили, он в госпитале лежал – я с чужим экипажем летал. После войны он тоже здесь жил, в Виннице.

– Какая судьба у экипажа, с которым Вас сбили? Нашелся потом кто-то?

Всех остальных освободили раньше, потому что меня увезли, а их держали, по-моему, где-то в Кривом Роге. Наши наступающие войска освободили. Почему меня увезли, а не оставили с ними – не могу сказать.

– В плену Вас допрашивали?

Не было того, чтобы особо допытывались. Что они могли из нас выбить? Они прекрасно знали, что я буду брехать.

Страница из летной книжки с итогами боевой деятельности Н.С. Сыщикова

– Сколько у Вас всего боевых вылетов?

262.

– Как на фронте обстояло дело с алкоголем?

У ТБ-3 система охлаждения двигателей – спирт с водой, иначе вода в полете замерзнет. В фюзеляже бак, кружка на цепи возле бака, закуска – бортпаек, так что не бедствовали, кто хотел выпить – находил выход. На Ли-2 спирт был в антиобледенительной системе. На переднюю кромку крыла поступало тепло от двигателей, на оперении был электрический обогрев, а вот стекла кабины и лопасти винтов омывались спиртом из двух бачков.

– Недостатки какие-то у Ли-2 были?

Ну, о каких недостатках можно говорить? Гражданский самолет заставили воевать, он же не был создан как военный.

– Кабина Ли-2 как-то бронировалась?

Была бронеспинка, больше ничего не было.

Интервью было взято в г. Виннице 14 июня 2011 года. 16 февраля 2012 года Николая Сергеевича Сыщикова не стало.

Интервью и лит.обработка: А. Пекарш

 

Источник

 

Сыщиков Николай Сергеевич – командир корабля 4-го гвардейского авиационного полка 62-й авиационной дивизии авиации дальнего действия, гвардии старший лейтенант.

Родился 14 декабря 1917 года в городе Владимир в семье крестьянина. Русский. Член КПСС с 1957 года. Жил в городе Рыбинск Ярославской области. Окончил семь классов неполной средней школы, школу фабрично-заводского ученичества, аэроклуб. Работал авиационным техником в аэроклубе.

В 1938 году призван в ряды Красной Армии. В 1940 году окончил Сталинградское военное авиационное училище лётчиков. В боях Великой Отечественной войны с августа 1941 года.

К июлю 1943 года командир корабля 4-го гвардейского авиационного полка 62-й авиационной дивизии авиации дальнего действия, гвардии старший лейтенант Н.С. Сыщиков совершил 241 боевой вылет на бомбардировку военно-промышленных объектов, железнодорожных узлов и аэродромов в глубоком тылу врага, его живой силы и техники на переднем крае.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 сентября 1943 года за героизм, мужество и отвагу проявленные в боях с немецкими оккупантами, за успешное выполнение боевых заданий, нанёсших большой урон противнику гвардии старшему лейтенанту Николаю Сергеевичу Сыщикову присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали “Золотая Звезда” (№ 5909).

29 сентября 1943 года был сбит в районе Джанкоя и попал в плен. 22 апреля 1945 года бежал из лагеря Людвигсфельд. После проверки три месяца работал механиком автобазы. Затем снова служил в ВВС. В 1954 году окончил военную авиационную школу ДА.

С 1959 года полковник Н.С. Сыщиков — в запасе. Жил в городе Винница. Работал инспектором госрыбнадзора. Скончался 16 февраля 2012 года.

Награжден орденом Ленина, орденом Красного Знамени, орденом Отечественной войны 1-й степени, тремя орденами Красной Звезды, медалями.

Из наградного листа на присвоение звания Героя Советского Союза

В боях против немецко-фашистских оккупантов участвует с августа месяца 1941 года. За этот период произвел 241 боевой ночной вылет с боевым налётом более 1000 часов. За время нахождения в системе АДД совершил 198 боевых ночных вылетов. Сброшено 292 тонны бомб и 3,5 миллионов советских листовок в глубокий тыл противника. Т. Сыщикову всегда первому в полку поручаются ответственные задачи бомбардирования важнейших объектов противника и железнодорожных узлов, сильно защищённых ПВО: Брянск, Орёл, Курск, Орджоникидзеград, Днепропетровск, Запорожье. Аэродромы: Сталино, Полтава, Мокрая, Мариуполь, Анапа, Сарабуз. Порты: Темрюк, Тамань, Санная и др. Кроме этого, т. Сыщиков совершил 15 боевых вылетов по выброске десанта в районах Одесса, Херсон, Николаев, Кременчуг, Сталино, Орёл, Брянск – выбросив 90 человек. Активный участник героической обороны города Сталинграда.
За проявленные мужество и отвагу в боях с немецким фашизмом указом Президиума Верховного Совета СССР от 24.2.42 г. награжден орденом Красной Звезды и от 18.8.42 – орденом Красного Знамени. После последнего награждения т. Сыщиков совершил на бомбардирование живой силы и техники противника 150 боевых ночных вылетов, из них 52 вылета на защиту города Сталинграда. Характером в боевой работе т. Сыщикова являются: смелость, упорство, отвага и хладнокровие в достижении намеченной цели. В совершенстве овладев техникой пилотирования в любых условиях метеообстановки, ему даёт возможность преодолевать тяжёлые метеоусловия на пути к цели. Ни сложная метеопогода, ни сильное ПВО, не являются для него преградой в выполнении боевой задачи, как правило, тов. Сыщиков всегда является победителем: вполне заслуженного его называют в полку “наш Асс”. Кроме боевых вылетов т. Сыщиков совершил 135 транспортых полётов в интересах Юго-Западного и Южного фронтов.
Со своим экипажем т. Сыщиков нанёс серьёзный ущерб противнику: в результате бомбардирования вызвано 53 различных взрыва, 12 из них большой силы, взорвано 5 складов с горючим и 3 склада с боеприпасами. Отмечено 5 прямых попаданий по переправам и 13 по железнодорожному полотну. Уничтожено 5 прожекторов и 10 точек ЗА, вызвано 90 пожаров.
Отдельные эпизоды боевой работы гвардии старшего лейтенанта Сыщикова:
25.7.42 при бомбардировании города Воронеж вызван сильный взрыв, который сопровождался последующими взрывами и образованием большого очага пожара, за что т. Сыщиков имеет благодарность от командования 62 АД ДД.
2.8.42 и 3.8.42 в районе Воронеж прямым попаданием уничтожены 2 переправы, один прожектор и точка ЗА.
21.8.42 при бомбардировании пункта Трёх островов вызвано 3 сильных взрыва с образовавшимся большим очагом пожара.
5.10.42 после бомбометания по пункту Городище был вызван большой взрыв с последующими мелкими взрывами.
23.11.42 при бомбардировании железнодорожной станции Воропоново прямым попаданием в центр станции повреждено железнодорожное полотно и подожжён эшелон, за что т. Сыщиков от командира полка получил благодарность.
26.12.42 при бомбардировании железнодорожной станции Лихая было вызвано 2 сильных пожара. Т. Сыщиков снизился до 600 метров и обстрелял из турельных пулемётов железнодорожные эшелоны, стоящие на станции.
15.1.43 днём бомбардировал аэродром Питомник. При подходе к цели был атакован истребителем МЕ-109, благодаря бдительности и настойчивости экипажа истребитель был подожжён пулемётным огнём воздушного стрелка Ивкина, что дало возможность экипажу выполнить боевое задание. После бомбометания отмечен сильный взрыв на аэродроме Питомник. Самолёт Сыщикова после возвращения с боевого задания имел 25 пробоин.
10.5.43 при подходе к цели на бомбардирование железнодорожного узла Брянск экипаж был взят прожекторами и обстреливался сильным огнём ЗА. Мужественный лётчик этим не смутился, настойчиво продолжая выполнять задачу, умело маневрируя с приглушёнными моторами, произвёл отличное бомбардирование железнодорожного узла, вызвал взрыв большой силы с образованием большого очага пожара.
11.5.43 произвел удачное бомбардирование железнодорожной станции Унеча, хотя метеоусловия были очень сложные, т. Сыщиков пробился к цели и с высоты 600 метров произвёл бомбометание, после которого возник сильный взрыв. После этого, снизившись до 300 метров, двумя заходами из всех пулемётов обстрелял железнодорожную станцию, за что от командования 62 АД ДД имеет благодарность.
10.6.43 при бомбардировании скопления войск в пункте Курчанская вызван сильный взрыв, а при бомбардировании аэродрома Сталино 19.06 и 21.6.43 вызвано два взрыва и два очага пожара.
Работая на Центральном фронте по выброске боеприпасов войскам генерала Белова проявил ряд героических поступков. Не смотря на сложные метеоусловия экипаж Сыщикова успешно выполнял поставленные задачи. 25.5.42 г. Над целью в районе Старой Руссы при подходе на цель был атакован истребителем МЕ-110, но несмотря на это экипаж продолжал выполнять боевую задачу. После повторных атак истребителя самолет ТБ-3 был подожжён, командир отряда т. Итяксов был ранен, но это не смутило мужественного лётчика Сыщикова, он продолжал вести горящий самолёт пока весь экипаж не выбросился на парашютах. Убедившись в этом он последним оставил самолёт. На земле собрал членов экипажа и с боем пробился на территорию занятую войсками генерала тов. Белова, где полтора месяца участвовал в боях с наземными войсками и по приказу генерала Белова был перевезён на самолёте на нашу территорию.
Таких примеров в боевой работе тов. Сыщикова достаточно. За время Отечественной войны тов. Сыщиков за успешное выполнение боевых заданий и проявленные при этом мужество и отвагу от командования полка, дивизии и фронта имеет 13 благодарностей. Летает в составе экипажа: штурман Глушков, бортовой техник Копылов.
Кроме этого экипаж Сыщикова часто летает на разведку погоды, поджёг целей. Поломок, аварий и потерь ориентировок за период Отечественной войны не имеет.
Экипаж тов. Сыщикова отлично сколочен и проникнут глубоким уважением к своему командиру. Материальная часть самолёта содержится отлично и благодаря личной заботы командира корабля Сыщикова всегда готова выполнять боевую задачу.
Дисциплинирован. Пользуется заслуженным авторитетом среди личного состава полка. Делу партии Ленина-Сталина и Социалистической родины предан.
Вывод: За героизм, мужество и отвагу проявленные в боях с немецкими оккупантами, за успешное выполнение боевых заданий, нанёсших большой урон противнику – достоит правительственной награды звания Героя Советского Союза. 

 

Биография предоставлена Игорем Сердюковым

Источник

 

eb

Next Post

Лечение коронавирусной инфекции

Ср Сен 30 , 2020

Архивы

Рубрики

Метки